Историк Нил Фергюсон в эфире The Free Press анализирует совместную американо-израильскую операцию против Ирана, начавшуюся 28 февраля 2026 года. По его оценке, цель ударов — не просто уничтожение военной инфраструктуры, а обезглавливание режима в расчете на революцию изнутри. Но главное предупреждение Фергюсона адресовано не Тегерану: Америка физически не способна одновременно вести дела в Европе, на Ближнем Востоке и в Азии. Пока мир следит за Ираном, Китай готовится к действиям против Тайваня, война в Украине далека от завершения — а ресурсы и внимание Вашингтона не бесконечны. Фергюсон называет это "проблемой трех тел" — и признает, что решения у нее нет.
Рафаэла Зиверт: Начнем с главного. Прошло всего несколько часов с начала совместной американо-израильской военной операции под названием "Эпическая ярость" (Operation Epic Fury). Что нам известно на данный момент? Что произошло за ночь?
Нил Фергюсон: Мы знаем, что дипломатические маневры последних двух недель были маскировкой — они не могли привести к реальному компромиссу. Я давно это говорил, потому что было очевидно: иранцы не собирались уступать по ключевым требованиям переговорщиков президента Трампа — Стива Виткоффа и Джареда Кушнера, не говоря уже о госсекретаре Марко Рубио, который тоже участвовал в процессе. Требования были следующими: прекратить обогащение урана и передать уран оружейного качества, свернуть программу баллистических ракет и — в последнюю очередь — перестать финансировать террористических прокси. Последнее менее важно, потому что после 7 октября 2023 года эти прокси значительно ослабли. Иранцы по сути ответили отказом. И хотя оманский министр иностранных дел и другие уверяли, что переговоры продвигаются, — это было не так. Когда в четверг переговоры в Женеве завершились и американцы уехали, возвращаться они не планировали.
Дальше — то, что происходит сейчас. Мы находимся в тумане войны, поэтому я должен говорить с осторожностью человека, наблюдающего за событиями со стороны. Но мы знаем, что Соединенные Штаты и Израиль нанесли удары по множеству целей в Иране — как по объектам инфраструктуры режима, так и по его ключевым фигурам. Первые сообщения, в том числе от израильских источников, указывают на то, что некоторые влиятельные лица Исламской Республики были уничтожены. Ходит слух, что удалось ликвидировать верховного лидера Али Хаменеи, но это не подтверждено.
Однако это говорит нам о цели операции "Эпическая ярость" и ее израильского аналога "Рычащий лев" (Roaring Lion) — обезглавить Исламскую Республику. Как вы упомянули во вступлении — и надеяться, что за этим обезглавливанием последует революция в Иране. Новый режим, но не навязанный Соединенными Штатами и Израилем, а тот, который, по их расчету, иранцы создадут сами — в условиях, которые формируются этими ударами.
Удары по частным резиденциям и военным объектам
Рафаэла Зиверт: Уточню для слушателей: вы говорите, что целями стали как частные резиденции высокопоставленных чиновников и политических лидеров режима, так и военные объекты. Верно?
Нил Фергюсон: Насколько я понимаю, да. Но подчеркну: операция продолжается, она на ранней стадии, и вокруг множество слухов. На самом деле, куда важнее другое — то, как ответил иранский режим. Он нанес ответные удары по американским объектам сразу в нескольких странах Персидского залива. Насколько я понимаю, шесть государств региона подверглись обстрелу иранскими ракетами, а возможно, и дронами — это пока до конца не ясно.
Это примечательно в двух отношениях. Во-первых, похоже, что серьезного ущерба нанесено не было — опять же, туман войны, но судя по имеющимся данным, большинство ракет были перехвачены и уничтожены. Во-вторых, иранцы делают все возможное, чтобы потерять последних друзей. Большинство стран Залива — Саудовская Аравия, Кувейт, Катар — не хотят быть участниками этого конфликта и всячески подчеркивали свой нейтралитет. Теперь нейтралитет рухнул. И, судя по заявлению Саудовской Аравии, арабские государства Залива в ярости от того, что оказались под ударом Тегерана. Так что, чем бы ни закончилась эта операция, в ответных действиях иранского режима чувствуется отчаяние.
Ормузский пролив и нефть
Рафаэла Зиверт: А что именно они атакуют в странах региона? Американские военные базы? Есть опасения, что под удар попадут нефтяные объекты. Что известно на данный момент?
Нил Фергюсон: Точно известно, что они целились в американскую военно-морскую базу в Бахрейне. США наверняка это предвидели, и я сомневаюсь, что там нанесен значительный ущерб. Пока нет сообщений об атаках на нефтяную инфраструктуру, но было бы странно, если бы иранцы не попытались это сделать.
Самый болезненный ответ, который мог бы серьезно ударить по Соединенным Штатам, — это блокировка Ормузского пролива и полная остановка огромного потока нефти, проходящего через него. Это вызвало бы резкий скачок цен на нефть, когда торги возобновятся завтра. Но пока нет никаких данных о том, что такая попытка была предпринята — тем более что она увенчалась успехом.
Зачем это Америке?
Рафаэла Зиверт: Хочу связать это с вопросом, который сейчас задают зрители. Люди смотрят на этот конфликт, видят его за сотни миль от себя, переживают из-за роста цен на нефть. Один из них пишет: "Объясните моему 30-летнему сыну, который много работает, но не может позволить себе даже маленький дом, — почему свержение иранского правительства ставит интересы Америки на первое место? Почему это в интересах Америки?"
Нил Фергюсон: Президент Трамп в своем вчерашнем обращении объяснил, что это в определенной мере превентивный удар, чтобы не допустить получения Ираном ядерного оружия. А также арсенала ракет, способных доставить его не только на Ближний Восток, но и дальше — потенциально по европейским целям, как отметил в сегодняшнем интервью бывший премьер-министр Израиля Нафтали Беннетт.
Вряд ли кто-то станет утверждать, что иранцы собирались нанести удар по территории Соединенных Штатов. Но Трамп и его окружение подчеркивают: этот режим ведет войну против американцев с 1979 года. И после полувека существования в качестве одного из худших режимов на планете президент Трамп решил положить этому конец.
Я думаю, любому 30-летнему сыну — и вообще молодежи — стоит напомнить: Иран был одним из главных мировых спонсоров терроризма на протяжении этого полувека. Американцы гибли каждое десятилетие. Иранцы несут ответственность за множество смертей, например, в Ираке. И именно Иран был главным спонсором ХАМАС и "Палестинского исламского джихада", когда те совершили атаку 7 октября 2023 года.
Часть ответа в том, что этот режим исчерпал все шансы. Когда в начале января они уничтожили почти 40 тысяч собственных граждан, подавляя народные протесты, иранское руководство потеряло последние крохи легитимности.
Но есть и другой аспект, который президент не акцентирует настолько явно. Соединенные Штаты посылают глобальный сигнал. Они послали его венесуэльцам, посылают иранцам, но настоящие адресаты — в Москве и Пекине. Сигнал такой: не связывайтесь с Соединенными Штатами. У США подавляющее военное превосходство, полное доминирование по всему спектру, и они придут за вами, если вы перейдете красные линии. Американцам стоит осознать, насколько эту репутацию подорвали при Обаме и Байдене. Ее восстановление — репутации сверхдержавы, с которой лучше не связываться — может спасти множество американских жизней в будущем.
Воздушная кампания без наземного вторжения
Рафаэла Зиверт: Многие не понимают, как воздушная кампания без наземной операции может привести к смене режима. Хочу задать этот вопрос вам. Идея в том, что удары дестабилизируют власть и дают народу возможность свергнуть ее?
Нил Фергюсон: Именно такова теория. Президент провел очень четкое, хотя и неявное, различие. В 2003 году, в ходе операции "Свобода Ираку", Соединенные Штаты попытались, можно сказать, навязать свободу иракскому народу — не только свергнув Саддама Хусейна, но и пытаясь управлять Ираком и напрямую строить там демократию. Думаю, все согласятся, что результат был далек от идеала. Хотя сегодняшний Ирак гораздо менее опасен, чем Ирак Саддама Хусейна, это была крайне дорогостоящая операция, стоившая американских жизней, — многие солдаты вернулись тяжело ранеными и искалеченными.
Сейчас задача другая. Мы используем воздушную мощь, чтобы дать иранскому народу шанс самостоятельно обрести свободу — свергнув теократический режим, правящий ими с 1979 года. Гарантирован ли успех? Нет. Никто не может утверждать с уверенностью, что народ, который только что видел, как десятки тысяч их самых смелых молодых людей расстреливали на улицах Тегерана и других городов, решится на новую попытку. Возможна гражданская война, возможен полный хаос. Этот риск есть.
Но скажу то, что говорят недостаточно часто. Утверждают, что смена режима с помощью авиации никогда не удавалась, что такого никогда по-настоящему не пробовали. Это правда — но потому, что раньше не было такой точности авиаударов, какая есть сейчас. Самое впечатляющее в том, что мы наблюдаем сегодня, и в том, что мы видели в прошлом году, когда Израиль и США нанесли удары по Ирану, — это невероятная точность, с которой удается уничтожать конкретных людей, управляющих этим режимом. Такое было невозможно, скажем, для Берлина в 1944 году.
Существуют технологические возможности для применения американской силы, которых раньше просто не было — благодаря колоссальному прогрессу в наведении ракет и дронов. Именно поэтому у этой операции больше шансов на успех, чем многие думают. В какой-то момент у режима просто кончатся ресурсы для поддержания репрессивной системы. Трамп идет на риск — в этом нет сомнений. Он делает ставку на то, что сможет опрокинуть Исламскую Республику и добиться ее трансформации. При этом мы не диктуем, во что она должна превратиться, — в отличие от Ирака после 2003 года, где мы пытались это сделать и не слишком преуспели.
Главный риск — не Ближний Восток
Рафаэла Зиверт: Вы писали о том, как конфликты великих держав способны выходить за рамки первоначального плана. Мы уже обсуждаем возможный вакуум власти, балканизацию по этническому принципу внутри Ирана, тотальный хаос. Каков, на ваш взгляд, самый большой риск в ближайшие дни и недели?
Нил Фергюсон: Многие комментаторы, как и я, в условиях тумана войны беспокоятся о региональных последствиях. Пример: Йоав Галлант (бывший министр обороны Израиля) опубликовал сильное эссе, в котором утверждает, что Турция воспользуется вакуумом власти, образовавшимся после ослабления Ирана. По его мнению, Турция больше не является надежным союзником Запада и другом Израиля. Это то, что будут обсуждать эксперты по ближневосточной политике.
Но мои опасения — глобальные, а не региональные. Соединенные Штаты, будучи доминирующей военной силой в мире, могут заниматься только ограниченным числом задач одновременно. За пределами Западного полушария — на котором хочет сосредоточиться часть администрации Трампа — есть три направления, претендующие на внимание Америки.
Есть Европа, где идет война в Украине, исход которой неизвестен и конца которой не видно. Есть Ближний Восток — о чем мы сейчас говорим. И есть Дальний Восток. Нужно помнить, что в этой оси авторитарных режимов — Китай, Россия, Иран, не забываем и Северную Корею — безусловно самым мощным является Китай, и экономически, и технологически. И пока мы разбираемся сначала с Венесуэлой, потом с Ираном, а параллельно пытаемся добиться мира в Украине, Китай готовится к какому-то шагу в отношении Тайваня. И это самая большая опасность, которую я вижу: наше внимание в очередной раз приковано к Ближнему Востоку, как это бывало столько раз на нашей памяти, — и это создает возможность, может быть не в этом году, а в следующем, для Си Цзиньпина предпринять действия против Тайваня, которые будут иметь колоссальные последствия для глобального баланса сил.
Проблема трех тел
Рафаэла Зиверт: Считаете ли вы, что мы можем увязнуть в конфликте настолько глубоко, что это повлияет на расчеты Си Цзиньпина относительно вторжения на Тайвань?
Нил Фергюсон: Безусловно, именно этот риск не дает покоя председателю Объединенного комитета начальников штабов генералу Дэну Кейну. Мы знаем, что одна из его претензий к смещению стратегического фокуса администрации на Западное полушарие заключалась в том, что при таком подходе недооценивается угроза со стороны Китая. И он прав, потому что Китай — единственный настоящий соперник, которого Соединенные Штаты должны опасаться.
Китай уже построил флот, который по числу кораблей не уступает американскому, а возможно, и превосходит его. У Китая есть средства, способные потопить наши авианосцы, уничтожить спутниковую связь, поразить, например, базы на Гуаме гиперзвуковыми ракетами. Китай — несопоставимо большая угроза для Соединенных Штатов, чем Иран, Россия или тем более Венесуэла.
Соединенные Штаты играют в глобальную геополитическую игру. Я называю это "проблемой трех тел": есть три части мира, которые затягивают в себя Америку — Европа, Ближний Восток и Дальний Восток. Так было уже больше столетия. И играть одновременно на всех трех направлениях крайне трудно. Справиться с кризисами в Европе, на Ближнем Востоке и на Дальнем Востоке одновременно попросту невозможно. И все это понимают.
Напомню: всего несколько лет назад, когда Билл Бернс возглавлял ЦРУ, он заявил, что Си Цзиньпин приказал китайским военным быть готовыми к войне к 2027 году. Напоминаю: это следующий год.
Рафаэла Зиверт: Нил, огромное спасибо за то, что помогли разобраться в происходящем — в развивающемся конфликте, который может перерасти в полноценную войну. Ваш анализ можно будет прочитать в The Free Press уже сегодня. Спасибо, что были с нами.
Нил Фергюсон: Было приятно.
