Украина стала лабораторией современной войны, и западные армии рискуют отстать, если не усвоят ее опыт — об этом в аналитике для Центра европейского политического анализа пишет политконсультант Катерина Одарченко.
Как передает "Хвиля", об этом говорится в публикации CEPA. По словам Одарченко, дроны сейчас применяют против примерно 80-85% целей на фронте в Украине — из простых средств разведки они превратились в основу боевых операций. Этот переход навязала Киеву сама война: в первые месяцы рф выпускала до 60 тысяч снарядов в сутки, а западные высокоточные системы поступали в недостаточном количестве и слишком медленно.
То, что возникло дальше, автор описывает как децентрализованную систему, объединившую военных, инженеров, стартапы и волонтеров вокруг коммерческих технологий, непрерывной разработки и испытаний в бою. FPV-дроны доминируют в ближнем бою за долю стоимости артиллерии. Украина планирует произвести около 8 миллионов дронов в этом году — против 4 миллионов в прошлом и около 2 миллионов в 2024-м. Для сравнения: выпуск США и их союзников по НАТО до сих пор измеряется тысячами.
Морские и дальнобойные операции повторяют ту же логику. Украинские морские дроны вроде MAGURA V5 повредили российские корабли и даже сбили над Черным морем вертолет Ми-8. В изложении Одарченко Украина доказала: способность не пускать противника в море — прежде прерогатива крупных флотов — достижима с помощью дешевых автономных систем. А дальнобойные удары по российской энергетике, оборонным заводам и военным объектам свидетельствуют, пишет она, о сдвиге от тактической адаптации к стратегическому воздействию.
Искусственный интеллект и машинное обучение начинают координировать работу нескольких беспилотных платформ, продвигая систему к полуавтономным действиям. Космические средства — коммерческая спутниковая связь, навигация и наблюдение — создали то, что автор называет "интернетом поля боя". Но зависимость от одного поставщика обнажила уязвимость к радиоэлектронному подавлению и толкает Украину к гибридным решениям.
"Массовость возвращается — в виде тысяч дешевых дронов", — пишет Одарченко. Преимущество, по ее мнению, теперь зависит от адаптивности, масштаба производства и интеграции между доменами, а не от редких дорогих платформ. Западные армии, наоборот, до сих пор построены вокруг дорогих закупок с длинными циклами, которые плохо подходят к полю боя, где все решает быстрая инновация. Сбивать дешевые дроны дорогими перехватчиками, добавляет автор, — экономически нежизнеспособная модель.
Промышленная трансформация, стоящая за этим сдвигом, впечатляет. Украина сегодня производит более 50% оружия, которое использует на фронте, а большинство дальнобойных ударных средств — собственной разработки. Оборонный сектор вырос примерно с 300 компаний до полномасштабного вторжения до почти 1000 сегодня — около 80% из них частные. Государственная платформа Brave1 подключила к фронтовым подразделениям и каналам закупок более 1500 военно-технологических стартапов. Доля импорта в оборонных закупках упала с 54% в 2022 году до 18% в 2025-м.
Автор заканчивает предупреждением, адресованным западным политикам и инвесторам. Если интегрировать украинскую оборонную экосистему в более широкое евроатлантическое пространство, она может значительно усилить технологическое преимущество НАТО. Если нет — инновации и данные, стоящие за ними, пишет Одарченко, рискуют оказаться в распоряжении стратегических конкурентов. Будущее войны пишется в Украине — в коде, на заводах и на поле боя, заключает она, — и вопрос в том, готовы ли США и их союзники учиться у этого опыта.
