Эксперт по вопросам международной безопасности Тамерлан Вагабов в эфире политолога Юрия Романенко рассказал о фундаментальных основах управления Ираном. По его словам, несмотря на внешние удары и ликвидацию руководства, иранская система очень устойчива благодаря специфической религиозно-политической организации и жесткой системе институтов.
"Иран в первую очередь — это действительно разумно продуманная государственная машина", — подчеркнул Вагабов, комментируя способность режима выдерживать серьезные кризисы.
Аналитик объяснил, что в основе этого государства лежит концепция политического ислама, которая была внедрена еще первым духовным лидером страны аятоллой Хомейни в период с 1979 по 1989 годы.
"Эта машина, если так на макроуровне ее назвать, с точки зрения политического ислама называется вилаят-е факих, то есть верховенство духовенства в институциональном его проявлении", — отметил эксперт. Он добавил, что согласно этой шиитской доктрине вся полнота власти делегируется одному человеку: "Власть принадлежит Рахбару, то есть руководителю страны, духовному руководителю, которым был Хаменеи, которого убили".
Вагабов обратил внимание на то, что иранская модель тотального религиозного контроля радикально отличается от иракской школы шиизма, где духовенство играет ограниченную роль в государственных делах. В Иране духовенство является ядром самого государства, а политическая жизнь жестко контролируется несколькими органами.
"Само государство держится на нескольких институциях", — отмечает Вагабов. Помимо парламента (Меджлиса), ключевую роль играет Совет стражей, который эксперт сравнивает с Конституционным судом, но с гораздо более широкими полномочиями: "Это 12 членов — шесть юристов и шесть теологов. Они обладают широчайшими полномочиями, могут отклонить любые законопроекты, предложения, инициативы, которые предлагаются членами парламента или даже исполнительной власти, президента".
Еще один сверхважный орган — Совет экспертов (Хобреган). "Это совет, который состоит из 83-88 человек, это старейшины, основная функция которых — это избрание и в определенной степени контроль за действиями верховного духовного лидера. Ну, на самом деле на практике так случается всегда в Иране с самого начала, что это все наоборот — духовный лидер контролирует их", — подчеркивает эксперт.
Помимо политических органов, огромное влияние имеет Корпус стражей исламской революции (КСИР). "Это по факту силовики, которые тоже являются такой полуавтономной структурой. Они присутствуют везде, согласно закону о разведке Ирана — и в коммерческих предприятиях, и даже в футбольных клубах", — констатирует аналитик.
Учитывая такую плотную систему сдержек и противовесов, роль официального главы правительства сводится к минимуму. "Президент — это по сути такой как бы клапан сброса пара и говорящая голова по факту. То есть у него есть определенные полномочия, конечно, но это как видимость демократических институтов", — резюмировал Тамерлан Вагабов.
