Война США и Израиля против Ирана превращается в стратегический выигрыш для России и Китая, предупреждают два американских аналитика. Вашингтон, по их мнению, сползает в ближневосточную трясину, которой Москва и Пекин ждали годами.
Как передает "Хвиля", этот тезис звучит в колонке для Foreign Affairs. Авторы — Джон Б. Алтерман, возглавляющий кафедру имени Збигнева Бжезинского в Центре стратегических и международных исследований (CSIS), и Али Ваэз, директор Иранского проекта в International Crisis Group. Россия и Китай, утверждают они, видят в конфликте шанс подорвать американскую мощь, собрать разведданные о военных системах США и расшатать возглавляемый Вашингтоном порядок — и пока что у них получается.
Война в Украине, пишут Алтерман и Ваэз, — это шаблон, который Москва и Пекин теперь хотят применить к США в обратном направлении. Поддержка Киева, по их словам, сковала российского противника, высасывает из Кремля десятки миллиардов долларов ежегодно и загнала Россию в функциональный тупик, обнажающий пределы ее армии. Теперь Москва и Пекин хотят такой же участи для США в Персидском заливе.
Авторы приводят фразу главы МИД Индии С. Джайшанкара, которая, по их оценке, точно описывает ситуацию: "Двадцать лет Китай побеждал, не воюя [на Ближнем Востоке], а США воевали, не побеждая".
Россия, пишут Алтерман и Ваэз, уже получила конкретные дивиденды. Администрация Трампа ослабила санкции против российской нефти, чтобы сдержать цены, — и это стало для Москвы экономическим подарком. Иранский дрон "Шахед", отмечают авторы, оказался устойчивым против американских систем ПВО благодаря российскому опыту с поля боя, а американские и европейские чиновники говорят, что Москва уже делится с Тегераном дальнейшими конструктивными доработками. Образ всемогущей американской армии, утверждают авторы, получил серьезный удар.
Но главный приз для Москвы, в их прочтении, политический. Европейские оговорки по поводу войны — несколько государств прямо назвали ее незаконной — в сочетании с угрозой Трампа от 7 апреля, что "сегодня ночью погибнет целая цивилизация", оставили, по словам авторов, незаживающий шрам на трансатлантическом союзе. Европа еще может объединиться против России, пишут они, но ее связь с Вашингтоном уже никогда не будет такой тесной, как прежде.
Выгоды Китая, по оценке авторов, носят скорее дипломатический, чем экономический характер. Пекин давно готовился к турбулентности в Персидском заливе — наращивал нефтяные резервы, электрифицировал экономику, расширял производство нефтехимии из угля. В нынешнем кризисе Китай выставляет себя рассудительным посредником мира — он даже подтолкнул своего близкого партнера Пакистан к посредничеству во временном прекращении огня между Ираном и США. Параллельно Пекин поставляет Ирану химические компоненты для баллистических ракет твердого топлива и, замечают авторы, может перейти к передаче Тегерану современных радарных систем и сверхзвуковых противокорабельных крылатых ракет. Посыл союзникам США, пишут они, заключается в том, что Китай — надежный партнер, а Вашингтон ведет себя как "непредсказуемый гегемон".
Более глубокий ущерб, утверждают Алтерман и Ваэз, — это удар по правилам международного порядка, которые долгое время легитимизировали американские альянсы. Если Вашингтон оставляет за собой право начинать войны по выбору без реальных доказательств неминуемой угрозы, пишут авторы, то он не может убедительно возражать ни против российской агрессии в Украине, ни против наступательных шагов Китая в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях. Коалиции вроде 41-странной, собранной Джорджем Бушем-старшим, чтобы вытеснить Ирак из Кувейта в 1991 году, или 85-странной антиисламистской коалиции, запущенной при Обаме в 2014 году, становятся невозможными, когда принцип, их легитимизировавший, выброшен за борт.
Оптимальный исход для Москвы и Пекина, утверждают авторы, — ни полномасштабная война, разрушающая Иран, ни явный триумф США. И то, и другое повредило бы их интересам в регионе. Вместо этого они хотят тлеющего конфликта низкой интенсивности, который высасывает американские ресурсы, тревожит мир и обнажает пределы американской силы. Сам Тегеран, добавляют авторы, тоже может предпочесть циклическое напряжение и затяжные переговоры, позволяющие выбивать из США экономические уступки.
Алтерман и Ваэз призывают к среднему пути — ни максималистской войны, ни наивного отступления, а прагматичного равновесия. Они предлагают создать консорциум по обогащению урана под руководством США на одном из иранских островов в Персидском заливе: это дало бы Ирану возможность сохранить лицо, удержав ядерный потенциал, но без возможности его оружейного применения. Параллельно — договор о ненападении с Тегераном. Вашингтон, добавляют авторы, должен также восстановить связи с европейскими союзниками и партнерами по Заливу и снизить градус риторики, отталкивающей ту самую коалицию, без которой США не обойтись.
Тест американской государственной состоятельности, завершают авторы, заключается не в том, сколько целей США могут уничтожить. А в том, способен ли Вашингтон добиться такого исхода, при котором Иран возвращается в мировую экономику, государства региона чувствуют меньшее давление дрейфовать к Пекину, а Москва не получает очередного геополитического подарка. "Благоразумие не обязано быть пассивностью, — пишут они. — Оно может быть силой, применяемой с намерением".
